Метель разгулялась не на шутку. Снег валил стеной, заметая тропинки и превращая деревню Сосновку в сугроб с торчащими трубами.
Бабка Марья сидела у окна и щурилась в белую муть. Где-то там, за этой круговертью, была федеральная трасса. По ней должны были приехать сын Колька с невесткой и внуками. Обещали к вечеру, аккурат к Новому году.
На столе стояли тазик с оливье, холодец в трёх мисках, селёдка под шубой и пироги — с капустой, с мясом, с яблоками. Бабка готовила три дня. Ноги гудели, спина ныла, но душа радовалась.
— Внучата мои, кровиночки, — бормотала она, подкладывая дрова в печь. — Машенька уже в третий класс пошла, Петька в институт поступил. Год не виделись, ироды, совсем бабку забыли…
За окном что-то стукнуло.
Бабка вздрогнула. Прислушалась. Ветер. Ставня, наверное.
Стукнуло снова. В дверь.
— Кого там нелёгкая принесла?
Она накинула пуховый платок, прошаркала в сени. Открыла дверь.
На пороге стояла фигура в чёрном балахоне. Высокая, костлявая, с косой в руке. Из-под капюшона смотрели пустые глазницы.
— Здрасьте, — сказала бабка Марья. — Чего надо?
— Марья Степановна Кузнецова? — голос был как скрип несмазанных петель.
— Ну я. А ты кто такая будешь?
— Смерть я.
— Чего?
— Смерть. Пришла за тобой. Время твоё вышло.
Бабка посмотрела на гостью. Потом на косу. Потом снова на гостью.
— С дуба рухнула, что ли? Мороз на дворе минус двадцать, а ты в тряпке этой своей стоишь, зубами клацаешь. Заходи давай, застудишь избу.
— Я не…
— Заходи, сказала!
Смерть, видимо, не привыкла к такому обращению. Растерянно переступила порог.
— Косу в угол поставь, нечего грязь таскать. И тапки вон возьми, пол холодный.
✦ ✦ ✦
На кухне было тепло и пахло пирогами. Смерть сидела на табурете, закутанная в шерстяной плед — бабка сунула, не спросив. В руках — кружка с горячим чаем.
— Так ты, говоришь, за мной пришла? — бабка резала пирог.
— Да. Время твоё истекло. В моей книге записано.
— В какой книге?
Смерть достала из-под балахона толстый фолиант в чёрной обложке. Полистала.
— Вот. Кузнецова Марья Степановна, тысяча девятьсот пятидесятый год рождения. Тридцать первое декабря, двадцать три часа пятьдесят минут.
Бабка глянула на часы. Половина десятого.
— Это что ж получается, ты меня за два часа до Нового года забрать хочешь?
— Ну… да.
— А дети мои? Внуки? Они едут!
— Не успеют. Трассу замело. Застряли под Выселками.
Бабка села на табурет. Лицо её потемнело.
— То есть я их не увижу?
— Нет. Но это уже не твоя забота. Ты будешь…
— Погоди, — бабка подняла руку. — Погоди-ка. Ты мне вот что скажи. Ты когда последний раз ела?
Смерть моргнула. То есть, наверное, моргнула бы, если бы у неё были веки.
— Что?
— Ела, говорю, когда? Худая как жердь, кости одни. Вон, пальцы просвечивают. Ешь давай.
Она поставила перед Смертью тарелку с пирогом, миску холодца и ложку оливье.
— Я не голодная.
— Все так говорят. Ешь.
Смерть посмотрела на еду. Потом на бабку. Потом снова на еду.
Взяла вилку.
✦ ✦ ✦
Через час Смерть сидела, откинувшись на спинку стула, и держалась за живот. Перед ней громоздились пустые тарелки.
— Ох, — простонала она. — Давно я так не ела.
— Ещё бы. Носишься по морозу в тряпке своей, жрать некогда, небось и спать толком не спишь. Работа у тебя, конечно, нервная, но о себе тоже думать надо.
— Некогда думать. План горит. Начальство требует.
— Какое начальство?
— Ну… там, — Смерть неопределённо махнула рукой вверх. Или вниз. Непонятно.
— И что, прям каждый день работаешь?
— Каждый. Без выходных, без отпусков. Знаешь, сколько народу каждый день помирает?
— Господи, — бабка покачала головой. — И давно так?
— Всегда так было. С начала времён.
— Ну ты даёшь. Это ж никакого здоровья не хватит, даже если ты бессмертная. Выпей-ка вот, для сугреву.
Она достала из шкафа бутылку самогона и налила в две рюмки.
— Я на работе, — слабо запротестовала Смерть.
— Одна рюмка не считается. За знакомство.
Они чокнулись. Выпили.
— Ядрёный, — прохрипела Смерть. — Сама гнала?
— А то. Ещё дед мой рецепт придумал, царствие ему небесное. На травках, на ягодках. Лечебный почти.
— Хороший рецепт.
— Давай ещё по одной. За здоровье.
— За чьё здоровье? — Смерть хмыкнула.
— За твоё, дурёха. Вон, кашляешь, небось простыла уже.
✦ ✦ ✦
К одиннадцати Смерть была пьяна.
Она сидела, подперев череп костлявой рукой, и жаловалась на жизнь. То есть на работу. То есть на всё.
— Ты пойми, Марья, — говорила она заплетающимся языком. — Я ж не злая. Я просто работу делаю. А все меня ненавидят. Все боятся. Никто не рад.
— Ну так работа у тебя такая.
— Вот именно! Не я её выбирала. Назначили — и всё. А попробуй откажись. Знаешь, что бывает, когда Смерть отказывается работать?
— Чего?
— Не знаю. Никто не пробовал.
Бабка налила ещё.
— Слушай, а вот эта книга твоя, — она кивнула на фолиант, лежащий на столе. — Там что, все записаны?
— Все. Каждый человек на земле. Имя, дата рождения, дата смерти.
— И поменять ничего нельзя?
— Нельзя. Что написано — то и будет.
— А если книгу потерять?
Смерть вздрогнула.
— Нельзя потерять. Без книги я не могу работать. Не знаю, кто следующий.
— А если украдут?
— Кто украдёт? — Смерть рассмеялась. — Кто посмеет у Смерти красть?
Бабка пожала плечами.
— Мало ли. Всякое бывает.
Она встала, чтобы подлить чаю. Проходя мимо стола, «случайно» смахнула книгу на пол.
— Ой, прости, неловкая стала. Сейчас подниму.
Она наклонилась за книгой. Смерть даже не посмотрела — уставилась в окно, где мела метель.
Бабка быстро открыла книгу, нашла нужную страницу. «Кузнецова Марья Степановна». Рядом — дата.
Она достала из кармана фартука огрызок карандаша. И быстро, пока гостья не видит, исправила «2025» на «2045». Двадцать лет — нормально, внуков ещё успеет понянчить.
Положила книгу на стол.
— Вот, держи. Не потеряй смотри.
Смерть взяла книгу, сунула под балахон.
— Ладно, Марья. Хорошо посидели, но мне пора. И тебе тоже.
— Куда ж тебе в такую метель? Посиди ещё, чаю попей.
— Не могу. Работа.
Она встала, покачнулась. Бабка её поддержала.
— Так, книгу свою открой. Посмотри там, точно ли мне сегодня помирать.
— Да чего смотреть, я помню…
— Открой, говорю. Вдруг ошиблась?
Смерть, вздохнув, достала книгу. Полистала. Нашла нужную страницу.
— Кузнецова Марья Степановна… тридцать первое декабря… две тысячи сорок четвёртого года?!
Она уставилась на запись.
— Что за…
— Чего там?
— Тут… тут написано — сорок четвёртого! Я же помню — было двадцать четвёртого!
— Может, перепутала? Ты ж пьяная.
— Я не… — Смерть потрясла головой. — Не могла я перепутать!
— А вот и перепутала. Что написано — то и будет, сама говорила. Так что давай, милая, иди работай дальше. А меня ещё двадцать лет не трожь.
Смерть смотрела то на книгу, то на бабку. В пустых глазницах мелькнуло что-то похожее на подозрение.
— Ты… ты исправила?
— Я? Да господь с тобой! Куда мне в твои книги лезть. Сама, небось, напутала.
Смерть открыла рот. Закрыла. Снова открыла.
— Но я точно помню…
— Память — штука ненадёжная. Особенно после самогона. Давай-ка, иди уже, а то следующий клиент заждался.
Она подтолкнула гостью к двери. Сунула в костлявые руки банку с огурцами.
— Вот, на опохмел. И шарф возьми, простынешь ещё.
— Но…
— Никаких «но». Иди давай. И спасибо, что заглянула. Через двадцать лет жду, пироги испеку.
✦ ✦ ✦
Смерть стояла посреди двора, глядя на закрывшуюся дверь.
Метель стихала. На небе проглянули звёзды.
Из-за поворота показались фары. Машина медленно пробиралась по заметённой дороге.
— Ба-а-а! — закричал детский голос. — Бабушка, мы приехали!
Дверь избы распахнулась. Бабка Марья стояла на пороге, раскинув руки.
— Внучата мои! Кровиночки! Заждалась я вас!
Смерть смотрела, как из машины выбираются люди. Как бегут к дому. Как бабка обнимает внуков, плачет, смеётся.
Посмотрела на банку с огурцами в своей руке. На шарф на шее.
— Хитрая старуха, — пробормотала она.
И улыбнулась. То есть, наверное, улыбнулась бы, если бы у неё были губы.
— Ладно. Через двадцать лет — так через двадцать лет.
Она развернулась и пошла прочь, опираясь на косу. Метель заметала её следы.
✦ ✦ ✦
В избе накрывали на стол. Невестка ахала над холодцом, сын откупоривал шампанское, внуки носились вокруг ёлки.
— Ба, а к тебе кто-то приходил? — спросила внучка Машенька. — Я в окно видела, тётя какая-то уходила.
— Приходила, — кивнула бабка. — Знакомая одна. Поздравить хотела.
— А чего не осталась?
— Дела у неё. Работа.
— В Новый год?
— У неё работа такая. Без выходных.
Часы пробили полночь. За окном взлетели фейерверки.
— С Новым годом! — закричали все хором.
Бабка Марья подняла рюмку.
— С Новым годом, — сказала она тихо. — И с новым счастьем. На целых двадцать лет.
✦ ✦ ✦
Смерть вернулась через двадцать лет, день в день.
Бабке Марье было девяносто четыре года. Она сидела в кресле, укутанная пледами, и улыбалась.
— Ну что, пришла? — спросила она. — А я ждала. Пироги вот испекла.
Смерть села напротив. Посмотрела на стол, где стояли тарелки с угощением.
— Опять накормить хочешь?
— А то. Садись давай, чего стоишь.
Смерть вздохнула. Взяла вилку.
— Ладно. Но в этот раз книгу я тебе не дам.
Бабка рассмеялась.
— Да не надо уже. Нажилась я своё. Внуков вырастила, правнуков понянчила. Можно и на покой.
Она встала, опираясь на палку.
— Пошли, что ли?
— Пошли.
Они вышли из дома вместе. Две старухи — одна живая, другая не очень. Метель кружила вокруг них, заметая следы.
— Слушай, — сказала бабка Марья. — А там, куда мы идём… там пироги есть?
— Какие хочешь.
— Ну тогда ладно. Тогда я готова.
И они пошли дальше, в метель, в темноту, в вечность.
Друзья ❤️, подписывайтесь на канал, чтобы мы встречались чаще. Ставьте лайки 👍 для обмена энергиями и оставляйте комментарии! 😍
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
