⏮️ Часть 1 и 2 рассказа читать здесь:
Однажды он увидел.
Сон — не сон. Он уже не различал.
Он стоял в огромном зале. Стены — зеркала. Пол — зеркала. Потолок — зеркала. Бесконечные отражения уходили во все стороны.
А в центре — клетка.
Большая, кованая, чёрная. Прутья толстые, покрытые ржавчиной. И внутри — свет.
Не свет — огоньки. Десятки огоньков, голубоватых, дрожащих. Они метались внутри, бились о прутья. Беззвучно кричали.
Души! — понял Игорь. — Это души.
Он видел лица — размытые, мерцающие. Мужчина. Женщина. Ещё один мужчина. Ещё. Ещё.
Витя. Нина. Сергей. Все, кто жил до него.
— Нравится?
Голос за спиной.
Игорь обернулся.
И увидел его.
Худой, неправильно худой — кости выпирали из-под серой шерсти. Руки длинные, до колен, пальцы — с острыми когтями. Ноги — козлиные, с копытами. А голова…
Лицо было почти человеческим. Почти. Но глаза — чёрные провалы. Рот — растянут от уха до уха. Зубы — острые, мелкие, в несколько рядов.
И рога. Витые, острые, загнутые назад.
— Кто ты? — прошептал Игорь.
— Зеркальник…Так меня называют, — сказало существо. Голос — скрежещущий, как стекло о металл. — Хотя у меня много имён. Я стар, Игорь. Очень стар.
— Что тебе нужно?
— Ты знаешь. — Зеркальник шагнул ближе. Копыта цокнули о зеркальный пол. — Твоя душа. Такая вкусная. Такая… одинокая.
— Я не отдам.
— Отдашь. — Он улыбнулся шире. — Все отдают. Рано или поздно. Я терпеливый.
— Я уеду.
— Попробуй. — Смех — как битое стекло. — Я в каждом зеркале, Игорь. В каждом стекле, в каждой луже. Ты не убежишь.
— Тогда я буду бороться.
— Чем? — Зеркальник наклонил голову. — Молитвами? Иконками? Я видел, как рушились империи. Как рождались и умирали боги. Твои молитвы — шёпот мухи.
Он подошёл ближе. Холод шёл от него волнами.
— Посмотри на них, — сказал он, кивнув на клетку. — Они тоже боролись. Но все они сейчас — здесь. Со мной.
Огоньки в клетке метались быстрее.
— А их тела — там, наверху. В ваших больницах. Пустые оболочки. Сердце бьётся— а внутри никого. Как куклы.
— Зачем тебе это?
— Зачем? — Зеркальник рассмеялся. — А зачем человек собирает марки? Монеты? Бабочек? Я собираю души. Каждая — уникальна. Каждая — кричит по-своему.
Он протянул руку. Когти — длинные, жёлтые — потянулись к лицу Игоря.
— Твоя душа особенная, Игорь. Столько одиночества. Ты даже не представляешь, как громко ты кричишь.
— Нет…
— Да. — Коготь коснулся щеки. Ледяной, острый. — Каждый раз, когда ты думал о жене. Каждый раз, когда чувствовал себя никому не нужным.
Коготь надавил сильнее. Боль — резкая, обжигающая.
Он рассмеялся. Звук был скрежещущий, как стекло о металл. — Ты вот — живёшь? Работа, которую ненавидишь. Жена, которая ушла. Друзья, которые забыли. Это — жизнь? Я дам тебе покой. Вечный покой. Просто — отдай мне душу. И всё закончится.
Игорь отступил.
— Нет!
— Скоро, — прошептал Зеркальник. — Очень скоро ты будешь моим.
Игорь проснулся с криком. Холод. Ледяной, мёртвый холод. На щеке — царапина. Свежая, кровоточащая.
✦ ✦ ✦
Он позвонил брату.
— Миша, мне нужна помощь.
— Что случилось?
— Я… — Как объяснить? — Мне плохо. Очень плохо. Можно я приеду?
— Конечно. Когда?
— Сегодня. Сейчас.
Пауза.
— Игорь, ты в порядке? Ты какой-то…
— Пожалуйста, Миша. Просто скажи — можно?
— Можно. Приезжай.
Игорь бросил трубку.
Собрал вещи — быстро, лихорадочно. Сумка, документы, деньги.
Не смотрел в сторону прихожей. Не смотрел на зеркало.
Выбежал на улицу.
Сел в машину, завёл.
И — замер.
Зеркало заднего вида.
В нём — лицо. Серое, улыбающееся. Рога.
— Куда же ты, Игорь?
Он рванул зеркало, выдрал с корнем. Бросил в окно.
Выжал газ.
Не останавливался, не смотрел в зеркала. Боялся увидеть.
Брат встретил на пороге.
— Господи, Игорь! На тебе лица нет!
— Пусти. Пожалуйста.
Он вошёл в квартиру.
И увидел.
В прихожей — зеркало. Овальное, в простой раме.
И в нём — силуэт. С рогами.
— Я же говорил, — прошептал голос. — Я везде.
Игорь закричал.
✦ ✦ ✦
Его нашли утром.
Он сидел в прихожей квартиры брата. Перед зеркалом. Неподвижный.
Глаза — открыты. Смотрят в одну точку. Зрачки не реагируют на свет.
Брат звонил, тряс за плечи, кричал. Бесполезно.
Приехала скорая. Врачи осмотрели, переглянулись.
— Кататонический ступор. Нужна госпитализация.
Его увезли.
Он и сейчас там — в психиатрической больнице, в палате на двадцать человек. Лежит на койке, смотрит в потолок. Не говорит, не двигается. Иногда моргает — и всё.
Медсёстры говорят — иногда он шепчет. По ночам, когда все спят.
«Выпустите», — шепчет он. — «Холодно. Темно. Он держит нас в клетке. Пожалуйста. Пожалуйста…»
Его не слышат.
Никто не слышит.
Квартиру на третьем этаже брат Игоря продал через полгода.
Дёшево. Очень дёшево.
Новый хозяин въехал в декабре.
Мужчина лет тридцати пяти. Разведён. Один.
Он стоял в прихожей, разглядывал зеркало.
— Старинное, — сказал он вслух. — Интересная рама.
Провёл пальцем по дереву. Холодное.
— Ладно. Потом разберусь.
Он отвернулся и пошёл разбирать вещи.
А в глубине зеркала — шевельнулось.
Силуэт. Высокий, с рогами.
Улыбающийся.
В клетке за его спиной — новый огонёк. Яркий, свежий.
Он метался. Бился о прутья. Кричал беззвучно.
Голосом Игоря.
А Зеркальник смотрел на нового жильца.
И ждал.
Терпеливо ждал.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
