⏮️ Начало рассказа читать здесь:
Бабка Вари жила за городом, в посёлке, до которого от станции нужно было ещё полчаса идти пешком по разбитой дороге через поле. Дом стоял на отшибе, за оврагом, окружённый старыми яблонями, чёрными и кривыми без листвы. Февральский ветер мёл позёмку по двору. Над трубой поднимался дым.
Варя толкнула калитку, и навстречу им из сеней вышла женщина, которую Лёка ожидала увидеть совсем другой. Никакой горбатой старухи с клюкой. Бабке Вари было, может быть, лет семьдесят — невысокая, крепкая, с короткой стрижкой седых волос и внимательными светлыми глазами. На ней был толстый вязаный свитер и валенки. Она выглядела как обычная деревенская пенсионерка, из тех, что держат кур и смотрят по вечерам сериалы.
— Заводи, — коротко сказала она Варе, даже не поздоровавшись.
Внутри дома было жарко — топилась большая печь. Пахло дровами и чем-то травяным, горьковатым. Бабка — Варя называла её Зоя Матвеевна, и Лёка не могла понять, бабка это по крови или по какому-то другому родству — усадила гостью на табурет посреди кухни и стала ходить вокруг. Молча. Медленно. Наклоняясь иногда, принюхиваясь, как собака.
— Снимай свитер, — сказала наконец.
Лёка стянула свитер. Зоя Матвеевна посмотрела на её шею, на ключицы, на запястья. Провела ладонью в сантиметре от кожи, не касаясь.
— Давно? — спросила.
— С Нового года примерно.
— Не с Нового года, — поправила старуха. — С начала декабря. Ты просто сначала не замечала. Кто делал — знаешь?
Лёка молчала. Зоя Матвеевна посмотрела ей в глаза и сказала:
— Женщина. Немолодая. Злая — не от жизни, а по природе. Мать мужика, с которым ты связалась. Верно?
Лёка кивнула. Горло сдавило так, что говорить не получалось.
— Не ведьма она, — продолжала Зоя Матвеевна, вернувшись к печи. — Будь ведьма — ты бы тут не сидела. Но дрянь знающая. Начиталась, нахваталась, и злости в ней столько, что хватило пробить. Посыл сильный. Ещё месяц — и тебя бы в больницу увезли. А оттуда — не факт, что обратно.
Она открыла печную заслонку. Жар ударил в лицо.
— Серёжки сними. Кольца, цепочки — всё, что на теле. Волосы распусти.
Лёка послушалась. Зоя Матвеевна взяла с полки толстую свечу — не церковную, жёлтую, из грубого воска — и зажгла. Пламя было странное: не оранжевое, а почти белое, и трещало так, будто в воск подмешали соль.
Старуха начала обходить Лёку. Бормотала тихо, неразборчиво, и свеча в её руке плевалась искрами. Когда она прошла за спиной, Лёка почувствовала, как по позвоночнику прокатилась волна жара — не от печки, не от свечи, а откуда-то изнутри, будто что-то раскалённое выдавливали из-под кожи.
Зоя Матвеевна остановилась напротив. Лицо у неё изменилось — стало жёстким, сосредоточенным, глаза потемнели. Она поднесла свечу к горлу Лёки, почти вплотную, и пламя вдруг вспыхнуло чёрным. Лёка не знала, что огонь может быть чёрным, но он был — густой, маслянистый, с тяжёлым запахом, от которого свело челюсть. Длилось это секунды три, не больше. Потом свеча погасла сама.
— Ишь ты, — тихо сказала Зоя Матвеевна. И по голосу было не понять: удивлена она или довольна. — Крепко вцепилась, стерва.
Она бросила огарок в печь, достала из шкафа ножницы и повернулась к Лёке.
— Косу отдашь.
— Что? — Лёка схватилась за волосы.
— Косу. В волосах сидит. Отрастут, не бойся. А эти — в огонь.
Лёка зажмурилась. Ножницы хрустнули — сухо, коротко. Тяжёлая прядь упала на колени. Зоя Матвеевна собрала волосы, бросила в печь. Огонь принял их жадно, с шипением, и по кухне поплыл едкий горький дым.
— Теперь слушай внимательно, — старуха присела напротив и взяла Лёку за запястья. Руки у неё были горячие, почти обжигающие. — Поедешь обратно в город. Сегодня. В общежитие придёшь — дверь запри и никому не открывай до утра. Кто бы ни стучал. Кто бы ни звал. Хоть мать родная, хоть сам Господь Бог. Не открывай. И не отзывайся. Поняла?
— Поняла, — прошептала Лёка.
— Повтори.
— Не открывать. Не отзываться.
— Вот и ладно, — Зоя Матвеевна отпустила её руки и тяжело встала. — Варька тебя проводит.
✦ ✦ ✦
Обратно ехали молча. Варя сидела рядом в электричке и держала Лёку за руку. Ничего не спрашивала. Лёка смотрела в окно, где мелькали заснеженные поля и серое небо, и чувствовала себя странно — пусто и одновременно легко, как после долгой болезни, когда температура наконец упала и мир вокруг кажется ненастоящим.
В общежитие вернулись к вечеру. Варя заперла дверь на оба замка, задвинула щеколду.
— Я с тобой, — сказала она. — Никуда не уйду.
Легли рано. Лёка не думала, что уснёт, но усталость оказалась сильнее. Она провалилась в сон мгновенно, как в чёрную воду.
Проснулась от стука.
Часы показывали 2:14. В комнате было темно. Варя тоже не спала — сидела на кровати, подтянув колени к груди.
Стук повторился. Не в дверь — в окно. На четвёртом этаже.
Три удара. Пауза. Три удара. Пауза.
— Не подходи, — одними губами сказала Варя.
Лёка и не собиралась. Она лежала на спине и смотрела в потолок, сцепив руки на груди. Стук продолжался. А потом из-за окна донёсся голос.
Голос был женский, низкий и знакомый. Тот самый — без интонации, как будто говорит не человек, а что-то, что научилось подражать человеческой речи.
«Лёка. Открой. Мне нужно поговорить. Открой, девочка.»
Пауза.
«Я знаю, что ты слышишь. Открой окно. Мне холодно. Пусти меня.»
Голос был ласковым. Нежным. Просительным. И Лёка вдруг почувствовала, что ей хочется встать. Просто встать и подойти к окну. Ничего страшного. Просто посмотреть.
Варя перехватила её руку.
— Нет, — сказала она вслух. — Не смей.
Голос за окном изменился. Нежность ушла, как вода из треснувшего стакана.
«Открой! Открой, тварь! Ты мне за всё ответишь! Ты от меня не спрячешься!»
Окно задрожало. Рама затрещала. Лёке показалось, что стекло сейчас лопнет — оно прогибалось внутрь, как будто снаружи на него давило что-то тяжёлое. По стеклу медленно поползли трещины — тонкие, ветвистые, как корни дерева.
Варя вскочила с кровати и встала между окном и Лёкой. Вытянула руки в стороны, как будто это могло что-то изменить. И заговорила — быстро, тихо, на каком-то языке, которого Лёка не знала. Не русском. Не латыни. Чём-то старше.
Лёка не понимала слов, но чувствовала, как от Вариного голоса что-то меняется в комнате: воздух густеет, делается плотным, тяжёлым, и давление на окно ослабевает. Стекло перестало прогибаться. Трещины замерли.
Голос за окном взвизгнул — пронзительно, нечеловечески, — и оборвался.
Тишина.
Варя опустила руки. Повернулась к Лёке. Очков на ней не было, и без них глаза казались огромными — тёмными, усталыми, взрослыми.
— Всё, — сказала она. — До утра больше не придёт.
Лёка хотела спросить — откуда ты это знаешь, что это был за язык, кто твоя бабка на самом деле, — но не спросила. Легла обратно, натянула одеяло и пролежала до рассвета, слушая, как ровно дышит Варя на соседней кровати.
Утром в окно светило бледное зимнее солнце. Трещин на стекле не было. Как будто и не было ничего.
✦ ✦ ✦
Прошёл месяц. Головные боли прекратились. Цвет лица вернулся. Лёка снова ела, спала, ходила на лекции. Следы на шее исчезли через неделю, как синяки — сначала пожелтели, потом растворились. Она сдала сессию, получила стипендию и начала улыбаться — осторожно, как человек, который заново учится ходить.
В апреле Костя перехватил её в коридоре факультета. Он похудел, под глазами залегли тёмные круги, и весь он был какой-то мятый, потерянный, как человек, который давно не спал.
— Лёка, подожди. Пожалуйста.
Она остановилась. Не потому что хотела — просто ноги среагировали раньше, чем голова.
— У мамы инсульт, — сказал он. — Лежит в реанимации. Не разговаривает. Правая сторона отнялась. Врачи говорят — может, и не встанет.
Он смотрел на неё так, будто ждал чего-то. Сочувствия. Слова. Хотя бы кивка.
Лёка молча смотрела на его лицо — красивое, серые глаза, тёмные волосы — и не чувствовала ничего. Вообще ничего. Как будто смотришь на фотографию незнакомого человека в чужом альбоме.
Она поправила лямку рюкзака и пошла дальше по коридору. Шаги её были ровные, спокойные. Костя не окликнул. Она знала, что не окликнет. Не тот человек.
Вечером Варя принесла в комнату овсяное печенье и заварила чай. Они сидели на кроватях друг напротив друга, и за окном шумел тополь — уже зелёный, уже живой. Лёка обхватила кружку обеими ладонями и подумала, что руки у неё наконец-то тёплые.
Впервые за полгода — тёплые.
✦ ✦ ✦
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
