Дорогие друзья,
последний день Масленицы, русская деревня, девятнадцатый век. С утра по улице ездят сани, а в санях сидит Она. Соломенная баба в старом сарафане, в драном платке, с лицом, намалёванным сажей. Рядом с ней парни, ряженые, гармонь. Сани обходят всю деревню, от первой избы до последней, и из каждого двора кричат ей вслед.
К вечеру сани поднимаются на горку за околицей. Там уже сложен костёр. Бабу снимают, ставят на шест посреди костра. И тогда начинается то, ради чего всё это было: вся деревня тащит в огонь старьё. Изношенные лапти. Рассохшуюся бочку. Сломанные сани. Старую метлу. Всё, что отслужило за зиму.
Бабу поджигают. Солома вспыхивает разом. Толпа кричит: «Прощай, Масленица!»
А когда костёр прогорает, пепел собирают и разносят по полям. Чтобы земля родила.
Мы привыкли думать, что сжигаем зиму. Но зима не носит сарафан и не ездит в санях. Та, кого провожали с горки, — не время года. У Неё есть лицо, есть платье и есть имя. Имя это на Руси никогда не пропадало. Оно просто разошлось по словам.
✦ ✦ ✦
Имя, которое везде
Владимир Даль, собирая свой словарь, записал слово «мара». Значит: призрак, наваждение, то, что мерещится. «Мару навести» — заморочить, сбить с толку.
Прислушайтесь, сколько раз этот корень звучит в русском языке. Мор — когда вымирают целыми деревнями. Морок — туман в голове, когда человек не понимает, где он. Марево — дрожащий воздух над полем в жару, в котором мерещится то, чего нет. Морить — изводить, доводить до смерти. Замор.
И кикимора. Та, что живёт за печкой, путает кудель, стучит по ночам. Ки-кимора — в её имени та же мора, ночная, давящая. Русская изба веками держала Её за печкой и знала, как Её звать.
Мара. Марена. Одна и та же, в полном имени и в коротком. Смерть, туман, наваждение, тяжесть на груди. То, что приходит, когда силы кончаются.
Среди всех Богов, о которых мы говорили, Она единственная, кого не звали. Перуна почитали. Велесу оставляли бородку. Мокоши бросали нитку. Рода сажали за стол. Марену — провожали. Весь Её праздник на Руси — это Её выпроваживание.
✦ ✦ ✦
Похороны Масленицы
Во многих губерниях Масленицу не просто сжигали. Её хоронили.
Чучело клали на носилки или в сани, как покойника. Впереди шёл ряженый «поп» с кадилом из старого лаптя, в котором дымилась солома. За ним — «плакальщицы», парни в бабьих платках, которые голосили на всю улицу: на кого ты нас оставила, Масленица, матушка, куда ж ты от нас уходишь. Народ хохотал до слёз. Мальчишки бежали следом.
Похороны шутовские. Но слова в них — настоящие причитания, те самые, какими провожали покойников. Деревня разыгрывала смерть, чтобы посмеяться над ней. И сжигала её, чтобы та ушла со двора до следующей зимы.
Потом, в Прощёное воскресенье, шли на кладбище — к настоящим своим мёртвым. Клали на могилы блины, просили прощения. Просили прощения у всех живых: у соседей, у родни, у тех, с кем поссорились за год. Отвечали: Бог простит.
Прощение и костёр в один вечер. Отпускают обиды — и сжигают Смерть. Это не два обычая, а один. Всё, что держит, должно уйти в огонь вместе с Ней.
✦ ✦ ✦
Кострома
А в начале лета, под Троицу, по русским сёлам хоронили ещё одну соломенную бабу. Её звали Кострома.
Этот обряд записали и в Рязанской, и в Тамбовской, и в Костромской, и в Нижегородской губерниях. Иногда Кострому делали из соломы, наряжали в сарафан и венок. А иногда Её играла живая девушка.
Её клали на доску, покрывали белым. Девки несли доску к реке и плакали. Голосили по-настоящему, как по покойнице: Кострома наша, Костромушка. Несли медленно, и чем ближе к реке, тем громче плач.
И вдруг — «покойница» вскакивает. Сбрасывает белое, смеётся. И все кидаются в реку купаться, брызгаются, визжат. Чучело рвут и бросают в воду. Плач кончается, начинается лето.
Смерть пронесли до реки. А у реки она обернулась живой девкой.
Вот в чём Её тайна. Марена — не просто смерть. Это смерть, из которой выходит жизнь. Пепел Масленицы несут на поля, чтобы родился хлеб. Кострома встаёт с доски, чтобы пришло лето. Помните Ярилу, которого бабы хоронили в Костроме и оплакивали? Это одно колесо. Ярило уходит летом, Марена уходит весной, и оба возвращаются. Без проводов нет встречи.
✦ ✦ ✦
Ночная борозда
И есть третий русский обряд. Самый страшный и самый честный, потому что в нём Смерть никто не прячет за смешным именем. Её называют прямо.
Опахивание. Когда в округе начинался падёж скота, бабы одной деревни собирались глухой ночью. Мужикам запрещали выходить из изб. Одна, самая старшая, впрягалась в соху. Остальные в белых рубахах, простоволосые, шли следом с ухватами, сковородами, косами, помелом. И опахивали деревню — проводили бороздой круг вокруг всех дворов.
Шли молча или с криком, гремели сковородами. Смерть в это время ходила вокруг деревни и искала, как войти. Все в округе знали: Коровья Смерть — это баба. Старая, страшная, в лохмотьях. Если на пути попадалась кошка, собака или случайный человек — били: это Она обернулась.
Борозда замыкала круг. Через неё Смерть не могла переступить.
Сохой, огнём, водой, бороздой. Русская деревня знала, как провожать Мару. Каждую весну, каждое лето, каждую беду — провожала.
Читатель, оставивший мне под статьёй о трёх Богах длинный список Богов, назвал среди них Мару. Это тот случай, когда список прав. Мара — настоящая. Она старше Масленицы и старше крещения. И каждый март Она едет по русским улицам в санях.
✦ ✦ ✦
Как приносят дары сегодня
Марене не приносят, чтобы пришла. Ей приносят, чтобы ушла.
На Масленицу, в последний её день, делают свою маленькую Марену. Из соломы, из сена, из тряпья, из старой одежды, которую больше не наденете. Можно совсем небольшую, в ладонь. Держа её в руках, вслух называют ей то, что хотят отпустить: тоску, старую обиду, то, что тянется с прошлого года и не даёт жить.
Потом — на огонь. На костёр, в печь, в камин. И так же, как на деревенской горке, кидают в тот же огонь что-нибудь своё отслужившее: старую вещь, стоптанную обувь, сломанное. Рядом кладут кусок блина и щепоть соли — на дорогу, на прощание.
Правило одно: Она должна сгореть целиком. Не вынимать, не тушить на полпути. А пепел, когда остынет, высыпать в землю — под дерево, в цветы, в огород. Чтобы из Неё выросло.
В тот же вечер попросить у кого-то прощения. Без этого не отпустит.
✦ ✦ ✦
Обращение
Как и прежде: подлинных дохристианских текстов до нас не дошло, а масленичные причитания обращены уже к «Масленице-матушке». То, что ниже, — восстановленная форма, написанная мной по их образу. Не цитата, а речь, какой она могла быть.
Это единственный «тёмный» текст в серии. Тёмный не потому, что опасный: он ни на кого не направлен и ни у кого ничего не берёт. Он отпускает. Каждая деревня делала это каждую весну, и никому от этого не становилось хуже.
Читается над своей маленькой Мареной, перед тем как отдать её огню.
«Марено, Мара, Зимняя, Старая, Мором Ходящая! Сарафан Твой старый — в руках моих. Лицо Твоё сажей — передо мной. Что было — Твоё. Что прошло — Твоё. Что держит — Твоё. Забирай с собой тоску мою, обиду мою, морок мой, холод мой. Забирай, что пристало за зиму, что прилипло за год. Я Тебе не враг. Я Тебе — блин на дорогу и соль на прощание. Иди в огонь — и не догорай наполовину. Пеплом ляг в землю — и взойди хлебом. А за борозду мою не ступай. Смерть — со двора. Лето — во двор. Так и будет».
✦ ✦ ✦
Следующая статья — о Богах, которых сделали из песен. О Ладе, Коляде и Купале, которые впервые появились в киевской книге 1674 года, когда учёный монах решил, что у русских Богов слишком мало, и открыл сборник народных песен. Праздники у них настоящие. А вот кто в них Бог — отдельный разговор.
Ваш Михаил Вяземский / Оккультный Советник
✦ ✦ ✦
Друзья ❤️, подписывайтесь на канал, чтобы мы встречались чаще. Ставьте лайки 👍 для обмена энергиями и оставляйте комментарии! 😍
© Оккультный Советник. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
