⏮️ Начало рассказа читать здесь:
— К машине! — Ксения схватила Димку за руку. — За мной!
Она бросилась между оградок — в ту сторону, откуда пришла. Или нет? Она уже не помнила. Кладбище стало лабиринтом, ряды путались, кресты множились.
Сзади — шаги. Много шагов. Шаркающих, волочащихся.
Она оглянулась — на бегу, на секунду.
Они шли. Все — за ними. Медленно, но неумолимо. Волна серых фигур, вытянутые руки, открытые рты.
И — звуки. Не слова — стоны. Низкие, утробные. Как будто пытались говорить, но забыли как.
— Мам, ограда! — крикнул Димка.
Впереди — забор кладбища. Деревянный, покосившийся. За ним — лес, тропинка к деревне.
Они добежали. Димка перемахнул через перекладину, Ксения — следом.
И остановились.
На тропинке стояла женщина.
Старая, сгорбленная. Седые волосы, тёмное платье. Лицо — в тени, не разобрать.
— Стойте, — сказала она. Голос — скрипучий, сухой. — Куда же вы? Родительская суббота. Помянуть пришли — помяните.
— Пропустите нас, — выдохнула Ксения. — Пожалуйста.
Женщина шагнула ближе. Луч фонарика упал на лицо.
Живое. Морщинистое, старое — но живое. Глаза — ясные, цепкие.
— Вы кто? — спросила Ксения.
— Здешняя я. Сторожиха кладбищенская.
— Там… там люди… они…
— Не люди, — сказала старуха спокойно. — Уже не люди. Мёртвые это. Поднялись.
— Как — поднялись?!
— А так. Родительская суббота нынче. День, когда мёртвые ближе всего к живым. — Она помолчала. — Вы зачем приехали-то?
— Бабушку навестить. Могилу.
— Морозову, что ли? Антонину?
Ксения замерла.
— Да. Откуда вы…
— Знала её. Соседки были. — Старуха покачала головой. — Она ждала тебя. Три года ждала. Каждую родительскую субботу садилась у ворот и ждала. Даже после смерти — ждала.
— Что значит — после смерти?
Старуха посмотрела на неё. Взгляд был тяжёлый, тёмный.
— А ты не поняла ещё? Посмотри на меня. Внимательно посмотри.
Ксения посмотрела.
Лицо. Морщинистое, старое. Глаза — ясные.
Но кожа — серая. Не от грязи, не от возраста. Серая, как у тех, на кладбище.
И запах. Тот самый, сладковатый. От неё.
— Я тоже мёртвая, милая, — сказала старуха. — Пятнадцать лет уже. А ты — живая. Пока живая.
Она улыбнулась.
Зубы были чёрные.
✦ ✦ ✦
Ксения попятилась.
— Димка, беги.
— Мам…
— Беги!!!
Она толкнула его в сторону — и сама бросилась бежать. Не по тропинке — там старуха. Через лес, через кусты, через темноту.
Ветки хлестали по лицу. Корни цеплялись за ноги. Она падала, вставала, бежала снова.
Где Димка? Она не видела его. Не слышала.
— Димка!!!
Тишина.
Нет — не тишина. Шаги. Шорохи. Со всех сторон. Лес был полон ими.
Она выбежала на поляну — и увидела.
Деревня. Дома. Она добежала.
Но деревня была другой.
В окнах горел свет. Тусклый, желтоватый. И в этом свете — силуэты. В каждом окне. Люди стояли и смотрели.
Не люди.
Они вышли на улицу. Из домов, из сараев, из-за заборов. Медленно, молча. Серые лица, пустые глаза.
Вся деревня.
Все, кто когда-либо жил здесь.
Ксения стояла посреди улицы. Одна.
Они смыкались вокруг — кольцо, из которого не выбраться. И — она видела — среди них…
— Димка!
Он стоял у крайнего дома. Рядом с ним — двое мертвецов. Держали за руки.
Живой ещё. Глаза — в ужасе. Рот открыт, но не кричит.
— Отпустите его!
Мертвецы не шевельнулись.
А из толпы — медленно, спокойно — вышла она.
Бабушка.
✦ ✦ ✦
Ксения узнала её сразу.
Платье — голубое, в мелкий цветочек. То самое, любимое. В нём и похоронили.
Лицо — бабушкино. Морщинки у глаз, добрая улыбка.
Только кожа — серая. И глаза — мутные. И улыбка — неправильная. Слишком широкая. Слишком много зубов.
— Ксюшенька, — сказала бабушка. Голос — знакомый, родной. Почти. — Приехала.
— Ба… бабушка…
— Три года ждала. Каждую родительскую субботу. Садилась и ждала.
— Прости. Прости, я…
— Не приезжала. — Голос стал жёстче. — Обещала — и не приезжала. Забыла меня, Ксюша?
— Нет, я…
— Забыла. Как все. — Бабушка шагнула ближе. — Но я не забыла. Мёртвые не забывают, Ксюшенька. Мёртвые помнят.
Ещё шаг.
Запах — густой, удушливый. Тлен. Гниль. Сладкий ужас.
— Я скучала по тебе. Так скучала. Хотела обнять тебя, поцеловать. Хотела рассказать сказку, как раньше. — Она протянула руку. Пальцы — серые, распухшие. Ногти — длинные, жёлтые. — Иди ко мне, внученька. Я так соскучилась.
Ксения стояла, не в силах пошевелиться.
Бабушкина рука — совсем рядом. Пальцы коснулись её щеки.
Холод. Ледяной, мёртвый холод.
— Теперь будем вместе, — прошептала бабушка. — Навсегда вместе. Ты и я. И мальчик твой. Семья.
Ксения закричала.
✦ ✦ ✦
Она вырвалась.
Сама не поняла как — рванулась, упала, откатилась. Вскочила на ноги.
Бабушка стояла, где стояла. Улыбалась.
— Бежишь? От меня бежишь, Ксюша?
Ксения попятилась.
— Некуда бежать. Деревня — наша. Лес — наш. Везде — наши.
Мертвецы смыкались. Кольцо сужалось.
Димка — всё ещё в их руках. Плачет беззвучно.
— Отпусти его, — прохрипела Ксения. — Пожалуйста. Он ни в чём не виноват.
— Виноват. Он — твоя кровь. Твоё продолжение. — Бабушка склонила голову набок. — Ты меня забыла, Ксюша. Теперь — ты останешься со мной. А он… он будет помнить. Всю оставшуюся жизнь — помнить.
— Что ты сделаешь с ним?
— Отпущу. Когда рассветёт — отпущу. Мы не можем держать живых против воли. Таков закон. — Улыбка стала шире. — Но ты, Ксюша… ты сама пришла. Сама переступила порог. Сама.
Ксения почувствовала, как земля под ногами становится мягкой. Проваливается.
Она опустила глаза.
Могила. Она стояла на могиле. Земля расступалась, затягивала.
По щиколотку. По колено.
— Ты пришла навестить меня, Ксюша, — сказала бабушка ласково. — Вот и навести. Побудь со мной. Здесь, внизу. В темноте. В тишине.
По пояс.
Ксения билась, но земля держала. Мягкая, влажная, живая.
— Мам!!! — закричал Димка.
— Тихо, мальчик. — Бабушка повернулась к нему. — Смотри. Запоминай. Это урок. Никогда не забывай мёртвых. Никогда.
Земля поднялась до груди. До шеи.
Ксения не могла кричать. Не могла дышать.
Последнее, что она видела — лицо бабушки. Склонилось над ней, близко-близко.
— Добро пожаловать домой, Ксюшенька.
Темнота.
✦ ✦ ✦
Димку нашли утром.
Шёл по трассе — босой, грязный, в рваной одежде. Остановилась машина, водитель вызвал полицию.
Мальчик не говорил. Смотрел пустыми глазами и молчал.
Психиатры работали с ним три месяца. Потом — ещё год. Постепенно он начал говорить. Рассказал, что помнил.
Ему не поверили, конечно. Травма, галлюцинации, шок. Мать пропала без вести — такое случается. Деревня заброшена много лет, там никто не живёт.
Полиция проверила. Деревня Малые Выселки — действительно заброшена с 2015 года. Последние жители умерли или уехали. Дома пустые, дороги заросли.
Кладбище — есть. Старое, запущенное. Могил — около двухсот.
Тело Ксении не нашли.
Машину — нашли. Стояла у въезда в деревню, двери открыты, ключи в зажигании.
В салоне — цветы. Гвоздики, красные. Увядшие.
И — записка. На водительском сиденье. Почерк детский, кривой, как будто писали в темноте.
«Мама осталась с бабушкой».
Димке сейчас двадцать три.
Он не ездит за город. Не ходит на кладбища. Не остаётся в темноте один.
Каждую родительскую субботу запирается дома, задёргивает шторы, включает весь свет.
Потому что знает: они ждут.
Бабушка. Мама. Все остальные.
Они там, в темноте. В земле. Ждут, когда он приедет навестить.
Он не приедет. Никогда.
Но иногда — ночами, в родительскую субботу — он слышит.
Стук в окно. Тихий, настойчивый.
И голос — мамин голос:
«Димочка… сынок… открой… я пришла навестить… я так скучаю…»
Он не открывает.
Но голос возвращается. Каждый год. Ближе.
И однажды — он знает — он откроет.
Потому что это мама.
Потому что он тоже скучает.
И тогда — они будут вместе.
Навсегда.
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
