Знаете, что общего между трупами Чарли Чаплина, Авраама Линкольна и безымянного эдинбургского бродяги образца 1828 года? Все они после смерти оказались объектами охоты. Кого-то хотели продать. Кого-то — обменять на деньги. А кого-то просто сожгли в пустыне под звёздами, потому что он сам об этом попросил.
Добро пожаловать в мир, где мёртвые порой нужнее живых.
Почему выгоднее украсть бабушку, чем её платок
Начнём с удивительного факта. В Англии XVIII–XIX веков труп юридически не являлся ничьей собственностью. Задумайтесь: вы — ничей. Ваша рука — ничья. Ваша селезёнка — вообще бесхозная. А вот рубашка на вашем хладном теле — это уже имущество, и за неё можно сесть.
Отсюда родился анекдот, который анекдотом не был. Некий предприимчивый джентльмен попался полиции с тридцатью мертвецами в активе. Тридцать! Целый взвод покойников. И что же? Присяжные почесали парики и выписали ему семь лет каторги. Но не за трупы — за полотняный саван, который он по глупости прихватил с одного из тел.
Мораль? Если уж крадёшь покойника — раздевай его догола. Закон на твоей стороне.
Экономика смерти
Откуда вообще взялся этот странный бизнес?
Всё просто: медицина рванула вперёд, а этика осталась в средневековье. Врачам позарез нужны были тела для изучения — а церковь ещё в 1300-м постановила, что резать мертвецов грешно. Дескать, душа может обидеться. К XVIII веку запрет чуть ослабили: режьте, но только казнённых преступников.
Проблема в том, что вешали в Англии человек пятьдесят в год. А медицинских школ — десятки. Студентов — сотни. Каждому хочется покопаться в чьих-нибудь внутренностях. Математика не сходилась.
И тут появились они. «Люди воскрешения». Романтично звучит, правда? Почти как рыцари. Только вместо мечей — деревянные лопаты (железные слишком громко лязгают), вместо доспехов — мешковина, а вместо прекрасных дам — вчерашние покойники.
Свежий «экземпляр» на чёрном рынке Лондона стоил столько, сколько рабочий зарабатывал за три-четыре месяца. Хотите конкретнее? Хороший труп уходил за сумму, на которую можно было снять приличную квартиру на полгода. Неплохо для одной ночи работы, а?
Ночная смена
Работали воскрешатели бригадами по три-четыре человека. Один караулил повозку. Двое копали. Один стоял на стрёме — мало ли, вдруг родственники решат проведать свежую могилку при луне.
Технология была отточена до хирургической точности (простите за каламбур).
Землю кидали на расстеленную парусину — чтобы потом аккуратно ссыпать обратно и не оставить следов. Раскапывали только изголовье: зачем надрываться, если можно вскрыть треть гроба? Крышку накрывали тряпкой, чтобы заглушить треск, поддевали ломом — хрясь! — и готово. Вес земли на остальной части работал как рычаг. Физика, господа.
Дальше — верёвку под мышки клиенту, дружный рывок, и вот он уже наверху. Одежду — обратно в гроб (помним про саван!). Тело — в мешок. Мешок — в повозку. К рассвету «товар» лежит на столе профессора анатомии, а тот делает вид, что понятия не имеет, откуда взялся этот подозрительно свежий материал.
Все довольны. Кроме, разве что, самого материала. Но он не жалуется.
Гонка вооружений
Родственники покойных, понятное дело, были не в восторге. Представьте: вы только-только отрыдали на похоронах тётушки Агаты, а через неделю узнаёте, что её печень демонстрируют студентам в анатомическом театре. Каково?
Началась настоящая гонка вооружений. Богатые заказывали гробы из железа. Бедные караулили могилы по ночам — пока тело не протухнет настолько, что станет бесполезным для науки. Самые изобретательные шотландцы придумали мортсейфы — тяжеленные железные клетки, которые устанавливали над свежими захоронениями.
Через шесть недель клетку торжественно снимали и передавали следующему счастливчику. Некоторые приходы даже создавали «общества мортсейфов» — что-то вроде похоронного каршеринга. Скидывались всей деревней, покупали пару клеток и пользовались по очереди.
В Эдинбурге эти штуковины до сих пор торчат на старых кладбищах. Ржавые, мрачные, похожие на декорации к фильму о вампирах. Туристы фотографируются. Никто уже не помнит, зачем они нужны.
Бёрк и Хэйр: когда лень копать
А теперь — к главным героям нашей истории. Точнее, антигероям.
1827 год, Эдинбург. Два ирландских приятеля — Уильям Бёрк и Уильям Хэйр — содержат занюханный пансион. Дела идут так себе. И тут удача: один из постояльцев, вечно пьяный старик, возьми да и помри, задолжав за комнату.
Хэйр почесал в затылке. Выбросить труп? Жалко. Похоронить за свой счёт? Ещё жальче. А что если…
Короче, они отволокли тело местному анатому, доктору Роберту Ноксу. Тот заплатил не торгуясь. И в головах ирландцев щёлкнуло: зачем мёрзнуть на кладбище, рискуя получить лопатой по черепу от разъярённых родственников, если можно… ну, вы понимаете.
За следующий год парочка отправила на тот свет шестнадцать человек. Методика была проста как топор: заманить, напоить, придушить подушкой. Никаких следов борьбы — идеальный товар.
Сначала брали тех, кого никто не хватится: бродяг, проституток, одиноких пьянчуг. Потом обнаглели. Однажды жертвой стал местный юродивый, которого знал весь город. Студенты в анатомическом театре его узнали. И знаете что? Промолчали. Наука требует жертв — иногда буквально.
Конец наступил глупо: кто-то из постояльцев заглянул под кровать в поисках бутылки и обнаружил там свежий труп. Неловко вышло.
Хэйр оказался умнее: сдал подельника с потрохами (простите) и вышел сухим из воды. Бёрка повесили в январе 1829-го, а потом — вот она, ирония — его собственное тело публично вскрыли в том самом театре, куда он поставлял «материал».
Скелет убийцы до сих пор стоит в эдинбургском музее хирургии. Рядом — книга в переплёте из его кожи. Шотландцы умеют в символизм.
По ту сторону океана
В Америке дела обстояли не лучше. Там воскрешатели промышляли до конца XIX века, причём особенно любили кладбища бедняков и чернокожих — охраны никакой, жаловаться некому.
В 1788 году в Нью-Йорке случился полноценный бунт. Горожане узнали, что студенты-медики систематически потрошат «негритянское кладбище» на окраине, и пошли громить больницу. Досталось всем: и врачам, и студентам, и случайным прохожим. Милиции пришлось стрелять. Были жертвы.
А знаете, что положило конец этому безобразию? Не законы. Не мораль. Бальзамирование. К концу столетия американцы массово начали бальзамировать своих покойников — а такое тело для анатома бесполезно. Воскрешателям пришлось переквалифицироваться.
ВИП-покойники
Отдельная категория — кражи знаменитостей. Тут мотив другой: не наука, а шантаж.
Линкольн, 1876 год. Банда фальшивомонетчиков решила выкрасть тело президента и потребовать за него двести тысяч долларов плюс освобождение своего лучшего гравёра. План был дерзкий: гробница на отшибе, охраны ноль, крышка саркофага залита гипсом вместо цемента.
Подвела жадность: взяли в дело лишнего человека, а тот оказался стукачом. Грабителей повязали прямо у гроба. Но вот что смешно: закона против кражи трупов в Иллинойсе не существовало. Пришлось судить за попытку украсть гроб — деревянный ящик ценой в семьдесят пять баксов.
После этого смотритель мавзолея так перепугался, что тайно перезахоронил Линкольна в подвале, в безымянной яме. Десятилетиями об этом знали только шестеро человек — и молчали как рыбы.
Чаплин, 1978 год. Двое балканских гастарбайтеров — болгарин и поляк — выкопали великого комика со швейцарского кладбища и потребовали у вдовы шестьсот тысяч франков. Уна О’Нил ответила в духе своего покойного мужа: «Чарли бы посмеялся над этим». Платить отказалась. Полиция отследила звонок, воришек взяли, гроб нашли на кукурузном поле.
Теперь могила Чаплина залита бетоном. На всякий случай.
Грэм Парсонс, 1973 год. А вот тут всё наоборот. Тело рок-музыканта украл его собственный менеджер — не ради денег, а чтобы выполнить последнюю волю друга: сжечь останки в пустыне Джошуа-Три, а не хоронить в Луизиане, как хотела семья.
Фил Кауфман угнал катафалк прямо из аэропорта, вывез гроб в пустыню, облил бензином и чиркнул спичкой. Штраф за «кражу гроба» — 750 долларов. Закона против кражи тела в Калифорнии, как выяснилось, тоже нет.
Что всё это значит?
А вот что: мертвец — существо бесправное. Юридически вы после смерти не принадлежите ни себе, ни родственникам, ни государству. Вы — ничей. Вас можно украсть, продать, сжечь в пустыне — и формально это даже не преступление (если не трогать одежду).
Воскрешатели вымерли. Но охотники за мёртвыми никуда не делись — просто методы стали изящнее. Впрочем, это тема для другого разговора.
А пока — спите спокойно. Если получится.
Друзья ❤️, подписывайтесь на канал, чтобы мы встречались чаще. Ставьте лайки 👍 для обмена энергиями и оставляйте комментарии! 😍
© Оккультный Советник. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
