Отец Василий был человек основательный. Тридцать лет служил в Сосновке, похоронил два поколения прихожан, покрестил третье, и ни разу — ни единого разу — не опаздывал к заутрене. Даже в девяносто первом, когда трактор Семёныча провалился в овраг прямо на его огороде и всю ночь ревел мотором, как раненый бык, отец Василий встал в пять, отслужил как положено, и только потом пошёл трактор из оврага вытаскивать.
Поэтому когда отец Дмитрий из Залесья позвал его на блины — звонил три раза, канючил как дитя малое, — отец Василий сперва отказался. Святки, время непростое. Народ гадает, ряженые ходят, молодёжь бесится. Того и гляди кто-нибудь в церковь припрётся в козлиной маске, как в прошлом году. А отец Дмитрий живёт в Залесье, это пять километров через лес. По дороге — все семь, крюк через Выселки. По тропе — напрямик, но тропа зимой занесённая, и фонарей там отродясь не было.
Но отец Дмитрий не отступал. У него, говорил, медовуха с августа стоит, а блины его матушка Людмила печёт такие, что язык проглотишь. И потом — что же это, пятнадцать лет дружим, а ты ко мне на Святки ни разу не заглянул?
И отец Василий сдался.
✦ ✦ ✦
Вышел он засветло, в четвёртом часу. Рассчитывал к шести быть в Залесье, посидеть часа три, к десяти вернуться. Мороз стоял крепкий, но терпимый. Небо было чистое, луна обещала взойти к вечеру. Отец Василий надел тулуп, валенки, взял фонарик и палку — мало ли, собаки бродячие — и пошёл по тропе.
Первый километр прошёл бодро. Тропа была видна, снег держал, деревья стояли смирно. Отец Василий даже стал напевать что-то себе под нос — не псалом, так, песенку из детства, про ёлочку.
На втором километре тропа начала расплываться.
Он заметил не сразу. Просто в какой-то момент понял, что идёт уже не по тропе, а по целине. Снег был глубже, деревья гуще. Отец Василий остановился, посветил фонариком. Луч упёрся в ёлки — одинаковые, насупленные, как толпа недовольных прихожан.
— Так, — сказал отец Василий вслух. — Спокойно.
Он развернулся и пошёл назад. Прошёл метров двести и понял, что идёт не туда. Следы его собственных валенок вели куда-то вбок, хотя он точно шёл прямо. Как будто лес взял и повернулся.
Отец Василий был человек не суеверный. Он верил в Бога, в Богородицу, в святых — но не в леших, не в домовых и уж точно не в ту чушь, которую бабки несли про Святки. Мол, нечисть в это время гуляет. Враньё языческое, больше ничего.
Он перекрестился — на всякий случай — и пошёл дальше.
Через полчаса отец Василий понял, что заблудился окончательно.
✦ ✦ ✦
Луна взошла — огромная, жёлтая, насмешливая. Лес в её свете выглядел… странно. Тени лежали не так, как положено. Ёлки стояли слишком ровно, будто их кто-то расставил нарочно. И было тихо — так тихо, как в церкви перед отпеванием.
Отец Василий сел на поваленное дерево, достал из кармана тулупа фляжку со святой водой — он всегда носил с собой, привычка — и сделал глоток. Вода была ледяная, обожгла горло.
И тут он услышал смех.
Не человеческий. Не звериный. Что-то среднее — хриплое, булькающее, как будто кто-то смеялся с полным ртом каши.
Отец Василий встал. Медленно, стараясь не шуметь.
— Кто здесь?
Смех стих. А потом из-за ёлки вышел… человек?
Нет, не человек.
Ростом с ребёнка, но сложён как мужик — широкоплечий, кривоногий. Лицо голое, без волос, с носом-пятачком и глазками маленькими, как у свиньи. И уши — длинные, козлиные, торчали в стороны.
— Ба! — сказало существо голосом неожиданно басовитым. — Глянь-ка, братцы! Поп припёрся!
Из-за деревьев вышли ещё двое. Такие же — пятачки, уши, глазки-бусинки. Только один был повыше, а другой толстый, с пузом как арбуз.
Отец Василий поднял руку для крестного знамения.
— Именем Господа нашего…
— Ой, только не это! — взвыл толстый, закрывая уши лапами. — Опять будет жечься! Степан, ты ж говорил — простой мужик идёт!
— Я говорил — мужик в чёрном, — огрызнулся первый, который, видимо, и был Степан. — Откуда мне знать, что это поп?
— А ряса? — высокий ткнул пальцем в отца Василия. — Ряса на нём! И крест! Вон, блестит!
— Темно было! — Степан развёл лапами. — И вообще, я на дороге стоял, не на тропе. Это Федька его в лес завёл.
— Я завёл?! — возмутился высокий. — Это ты сказал — веди его к поляне! Я и повёл!
Отец Василий опустил руку. Черти — а это были черти, никаких сомнений — стояли перед ним и ругались, как соседи из-за забора.
— Погодите, — сказал он. — Так это вы меня с тропы сбили?
Черти замолчали. Переглянулись.
— Ну, — сказал Степан. — Технически — да.
— А зачем?
— Как зачем? — удивился толстый. — Святки же! Положено!
— Кому положено?
— Ну… — Степан почесал пятачок. — Нам положено. Мы ж черти. Должны людей путать, в болото заводить, душу торговать… Это, как его, должностные обязанности.
— В болото? — отец Василий огляделся. — Какое болото? Зима на дворе.
— Вот! — толстый ткнул пальцем в Степана. — Я ему говорил! Говорил — зимой болото замёрзшее, в нём не утопишь! А он — веди, веди, чего-нибудь придумаем!
— А что ты предлагал? — взвился Степан. — Сидеть в норе и ждать весны?
— Ну хотя бы до масленицы!
Отец Василий кашлянул. Черти уставились на него.
— Так, — сказал он тоном, каким обычно урезонивал воскресную школу. — Хватит орать. Давайте по порядку. Вы меня завели в лес. Дальше что?
Черти переглянулись.
— Ну… — Степан замялся. — Вообще-то мы думали попугать. Поводить по кругу до утра, чтоб замёрз немножко. А потом бы отпустили. Мы ж не звери какие.
— Не звери, — подтвердил толстый. — Мы — нечисть. Это разные вещи.
— А душу торговать? — спросил отец Василий.
— Так это ж не всерьёз! — махнул лапой высокий. — Кто ж нынче душу продаёт? Двадцать первый век на дворе. Все грамотные, в интернете сидят. Попробуй предложи — сразу в полицию звонят. Или, того хуже, в ютуб выкладывают. В прошлом году Михеич одному блогеру явился, так тот прямо на него камеру навёл. Михеич потом месяц в норе сидел, стыдно было.
Отец Василий почувствовал, что у него начинается головная боль. Не от страха — от абсурда.
— Ладно, — сказал он. — Допустим. А теперь выводите меня отсюда.
— С чего бы? — набычился Степан.
— С того, что я священник. И если вы меня сейчас же не отпустите, я начну читать молитву. Долго. Громко. С выражением.
Черти попятились.
— Эй, эй! — толстый замахал лапами. — Не надо! Договоримся!
— О чём тут договариваться?
— Ну… — Степан поскрёб когтем по снегу. — Слушай, батя. Ты пойми правильно. Нам отчётность сдавать. Ну, не совсем отчётность, но типа того. Если мы за Святки ни одного человека не попутаем — нам прилетит.
— От кого прилетит?
— От начальства, — мрачно сказал высокий. — Ты думаешь, мы тут сами по себе бегаем? У нас план. Кипиай этот, будь он неладен.
— Кипиай?
— Ну, показатели эффективности. — Степан поморщился. — Лет пятьсот назад такого не было. Вышел в лес, попугал кого-нибудь, домой пошёл. А теперь — отчёты, метрики, синергия какая-то. Я вообще не знаю, что такое синергия. Но начальство требует.
Отец Василий потёр переносицу. Он ждал многого от этого вечера — блинов, медовухи, разговоров о приходских делах. Но не лекции по корпоративному управлению от чертей.
— И что же мне делать? — спросил он.
— Ну… — Степан просветлел. — А давай так. Мы тебя немножко попугаем, ты немножко испугаешься. Для отчётности. А потом мы тебя выведем к Залесью. Даже не к деревне — прямо к дому отца Дмитрия. Как?
— С чего ты знаешь, что я к отцу Дмитрию иду?
— Батя, — толстый закатил глаза. — Мы — черти. Мы всё знаем. Ну, почти всё. Ну, кое-что.
— А блины там правда хорошие, — добавил высокий мечтательно. — Мы как-то подглядывали в окно.
Отец Василий вздохнул.
✦ ✦ ✦
Пугали его черти минут пятнадцать. Выли, скакали вокруг, один раз Степан превратился во что-то с рогами и клыками — но так неубедительно, что отец Василий даже не вздрогнул. Толстый пытался показать «глаза адского пламени», но получились просто красные глаза, как у человека, который не спал трое суток.
— Ну хоть немножко страшно? — спросил Степан с надеждой.
— Немножко, — соврал отец Василий.
— Ура! — черти захлопали в ладоши. — Пошли, батя. Выведем тебя.
✦ ✦ ✦
К дому отца Дмитрия они вышли к восьми. Черти довели его до самой калитки и растворились в темноте, помахав на прощание.
— Спасибо, батюшка! — донёсся голос Степана. — Хорошего праздника! Не поминай лихом!
Отец Василий постоял, глядя в темноту. Перекрестился. И пошёл к крыльцу.
Отец Дмитрий открыл сразу — видимо, ждал у окна.
— Василий! Наконец-то! Я уж думал, не придёшь. Что так долго?
Отец Василий переступил порог. В доме пахло блинами, мёдом, теплом. Матушка Людмила выглянула из кухни, заулыбалась.
— Да так, — сказал он. — Заплутал немного.
— В нашем-то лесу? — удивился отец Дмитрий. — Ты ж его наизусть знаешь.
— Знал. А он, видишь, поменялся.
Они прошли в горницу. На столе стояла гора блинов, миски со сметаной и мёдом, и та самая медовуха в запотевшем кувшине.
— Ну, рассказывай, — отец Дмитрий разлил по стаканам. — Как дошёл? Ничего странного не видел?
Отец Василий взял блин, обмакнул в сметану, откусил. Прожевал, проглотил. Запил медовухой.
— Митя, — сказал он. — Ты в чертей веришь?
— В каком смысле?
— В прямом.
Отец Дмитрий помолчал. Посмотрел в окно — там была темнота и луна.
— Верю, — сказал он наконец. — А ты?
— Теперь верю.
— Встретил?
— Встретил.
— И как они?
Отец Василий взял ещё один блин. Подумал.
— Знаешь, — сказал он. — Жалко их даже. У них там кипиай какой-то. Отчётность. Синергия.
Отец Дмитрий поперхнулся медовухой.
— Чего?!
— Говорю же — синергия. Сами не знают, что это. Но начальство требует.
Они помолчали. За окном что-то хрустнуло — может, ветка, а может, и нет.
— Лихие времена, — сказал отец Дмитрий. — Даже чертям покоя нет.
— Да уж.
Они чокнулись и выпили. Блины были правда отменные. А где-то в лесу трое чертей заполняли отчёт о проделанной работе и мечтали о временах, когда работа была простой, понятной, и никто не требовал синергии.
✦ ✦ ✦
Отец Василий вернулся домой к полуночи. Дорогу он нашёл сразу — как будто лес извинялся за неудобства. На тропе лежал подснежник — в январе! — с запиской, нацарапанной корявым почерком: «Спасибо за понимание. С уважением, отдел внешних связей».
Записку он сжёг. А подснежник засушил и положил в Евангелие — между страницами, где про искушение в пустыне.
На память.
Святочные рассказы прошлого 2025 года:
© Михаил Вяземский. Все права защищены. При цитировании или копировании данного материала обязательно указание авторства и размещение активной ссылки на оригинальный источник. Незаконное использование публикации будет преследоваться в соответствии с действующим законодательством.
